Владимир Хужоков, контр-адмирал в отставке, Президент Лиги военных дипломатов 

В истории человечества вопрос о доверии в межгосударственных отношениях всегда занимал особое место. Еще в древние века народы пришли к выводу, что только взаимное общение могло служить тем инструментарием, который позволял бы сторонам договариваться об установлении добрососедских связей. Вначале такие контакты носили эпизодический характер и осуществлялись посредством направления друг другу специально предназначенных для этого «посольств». По мере развития цивилизаций количество таких посольств неуклонно возрастало.

Со временем этот способ поддержания контактов стал не только слишком обременительным, но и перестал отвечать многим возросшим требованиям. Новая эпоха потребовала и новых форм международных связей. Обычай учреждать за рубежом постоянно аккредитованных послов впервые в мире был введен папской курией, а заключенный после Тридцатилетней войны в Европе Вестфальский мирный договор 1648 г. документально определил и основные принципы внешних сношений между государствами. Наступила эра плодотворной дипломатической деятельности. (Дипломатия - от греческого слова «diploma», обозначавшего название сдвоенных дощечек с письменами, выдававшихся посланцам в качестве верительных грамот и документов, подтверждающих их полномочия).

В России первый официальный орган для поддержания внешних связей был образован при Иване IV в 1549 г. и получил название Посольского приказа. Сотрудники этого учреждения (их было всего 29 человек) выполняли огромную работу: расширяли сведения о соседях, разрешали приграничные споры, принимали в Москве иностранных послов, направляли за рубежи России своих представителей. Так, в XVI веке только в Литву из Москвы было командировано около 200 посольских миссий с различными поручениями.

В 1720 г. Петр I преобразовывает Посольский приказ в Коллегию иностранных дел. Благодаря быстрому росту числа постоянно аккредитованных за границей российских миссий и консульств приходит к концу практика направления в сопредельные страны многочисленных временных посольств.

Внешнеполитическая деятельность Петра I занимает особое место не только в истории русской дипломатической школы, но и во всемирной дипломатии. Здесь случались не менее жаркие, чем на войне, «баталии» с изощренными и многоопытными противниками. Государь никому не передоверял дипломатические дела, остро переживал неудачи, горячо радовался достигнутым нелегким победам.

В начале XIX столетия развивается новое направление в дипломатических сношениях - прикомандирование ко дворам европейских монархов видных военных представителей, облеченных особым доверием своих суверенов. Наиболее яркой личностью среди них, бесспорно, был полковник Александр Чернышев, флигель-адъютант русского царя. В период с 1808 по 1812 гг. он неоднократно и на продолжительные сроки командируется в Париж к французскому императору. Деятельность А.И. Чернышева многие исследователи склонны рассматривать в качестве прообраза работы военного атташе. Но потребуется еще немало времени, прежде чем в международных сношениях найдет свое место и утвердится институт военных атташе. Сложный процесс его зарождения и становления неоправданно затягивался, подвергался необоснованному остракизму, прошел ни одно испытание. И все это несмотря на то, что основы этой службы были заложены еще в период древней дипломатии.

Значительный сдвиг в сторону признания дипломатов в погонах произошел в 30-40-е годы XIX века. Многое в этом направлении было сделано Австрией, Англией, Испанией, Италией, Пруссией, Россией и Францией. Под разными предлогами военные представители этих стран прикомандировывались к зарубежным посольствам, миссиям и консульствам. При этом разные государства по-своему определяли их права и задачи, равно как и название их должностей.

Известно, что еще в 1806 г. Наполеон назначил на должность второго секретаря дипломатической миссии в Вене капитана де Лагранжа. Последний обязан был каждый месяц направлять начальнику штаба армии и министру внешних сношений доклад о «передвижениях войск и всех изменениях» в Австрии.

В 1810 г. военный министр России Барклай де Толли внес предложение иметь в некоторых российских посольских миссиях за рубежом офицеров гвардии, которые бы «если и не исключительно, то в особенности бы занимались наблюдениями по части военной во всех отношениях». С этой целью в Вене находился полковник Тейльфон, майор Прендель - в Дрездене, поручик Граббе - в Мюнхене.

В 1819 г. в период реставрации династии Бурбонов маршал Гувьон Сен-Сир пожалуй первым в мире высказал мысль о направлении во французские посольства офицеров на постоянной основе. Однако его инициатива была отклонена министром иностранных дел, посчитавшим, что «Европа, едва пришедшая в себя от ужаса после всего, что она выстрадала от военно-авантюристического духа Франции при Наполеоне, смотрела бы с живейшим беспокойством на все то, что могло бы ей напомнить эту эпоху».

Тем не менее, французы не хотели отказываться от прикомандирования своих офицеров в дипломатические представительства. Так, в 1825 г. барон полковник Сен-Дени на годичный срок был направлен в Лондон в качестве «технического советника главы французской миссии». В 1833 г. во Франции было принято специальное постановление, по которому штабные офицеры «могли направляться в распоряжение министра иностранных дел, чтобы быть прикомандированными к посольствам для их использования в дипломатических миссиях». С этого времени наличие военнослужащих во французских дипломатических представительствах за рубежом стало частым явлением.

Не отставали и другие державы. В 1830 г. Пруссия командирует капитана фон Клера в дипломатическую миссию в Париже в качестве «военного эксперта», а в 1842 г. - одна из первых направляет в Петербург генерал-лейтенанта фон Каница в качестве своего «поверенного в военных делах». В 1831 г. в составе российской миссии в Берлине «сверх штата» работал «по военным делам» генерал-майор Мансуров, в дипломатической миссии в Риме - генерал-майор Винспир, в Стокгольме - полковник Бодиско.

Таким образом, несмотря на осознанное к этому времени признание (де-факто) ведущими европейскими государствами необходимости иметь в дипломатическом корпусе официальных представителей вооруженных сил, вопрос об учреждении института военных атташе (де-юре) продолжал оставаться открытым. Такое положение, как утверждается в некоторых публикациях, сохранялось до 1864 г., когда «все офицеры, состоящие при дипломатических миссиях, призываются к официальной деятельности, так как признаются теперь официально и получают звание военных и морских уполномоченных». Однако кто инициировал это предложение, и было ли оно основано на какой-либо международной конвенции - публикации не разъясняют. Из этого следует, что только тщательное изучение исторических документов позволит нам, очевидно, получить ответ на важный для всякого военного дипломата вопрос: какое же событие следует считать «днем рождения» службы, которая своими истоками уходит фактически в глубь веков?

С долгожданным всеобщим признанием аппараты военных атташе получили на дипломатическом поприще одновременно и великое право - всемерно способствовать утверждению в мировом сообществе взаимного доверия, достичь которого без наличия устойчивых связей по военной линии было немыслимо. Пришло и понимание того, что эту важную миссию могут выполнять только наделенные соответствующими правами высококвалифицированные офицеры («предпочтительно с блестящим военным прошлым»).

Такие лица, разумеется, должны были одновременно владеть всем арсеналом искусных дипломатов, о которых известный в то время английский карьерный дипломат Э. Сатоу говорил: «дипломат сговорчив и тверд, он избегает затруднений, которые не могут быть преодолены немедленно, он вежлив и нетороплив, он легко улавливает неискренность, у него проницательный и тонкий ум с хорошо развитым чувством чести, он интуитивно чувствует, что уместно и что неуместно, он хорошо умеет приспособиться к обстоятельствам...».

Постепенно подавляющее большинство государств на основе сложившейся практики принимают более или менее единый порядок аккредитации военных представителей и общепринятое их название - «военный атташе» (от французского «attaché», что означает «прикомандированный», в данном случае, к посольству). В дипломатических списках и при официальных протокольных мероприятиях военные атташе (ВАТ), которых рассматривали «живым отблеском славы и военной мощи своего государства», располагались после советников посольств и первых секретарей миссий, то есть их положение было высокочтимым. Военно-дипломатическая служба стала составной частью внешних сношений государства. На нее были возложены официальные связи вооруженных сил с соответствующими иностранными ведомствами за рубежом. В России, как и во многих других государствах, назначение военных атташе производилось с «высочайшего соизволения» царя после довольно длительного предварительного согласования этого вопроса с российскими послами и страной пребывания.

Появление военно-дипломатической службы потребовало разработки документов о правовом статусе военных атташе. Первенство здесь принадлежит Испании. В 1846 г. специальным декретом она ввела Положение о ВАТ, в соответствии с которым определялся порядок подбора кандидатов на эту должность, их назначения, срок пребывания за границей и финансирования. Устанавливалось, что такие лица должны быть в воинском звании не ниже капитана, а за рубежом они могли находиться от 2 до 4 лет. Указ о назначении военного атташе подписывал король лично, после представления этой кандидатуры министерством иностранных дел по согласованию с военным министром. В 1883 г. Испания и Франция первыми в мире инициируют аккредитацию в своих странах военно-морских атташе (ВМАТ), что сразу же было поддержано, в первую очередь, крупными морскими державами.

Россия стала именовать своих военных представителей за рубежом не военными атташе, а «военными агентами» (по аналогии с общепринятым термином для лиц, занимающихся дипломатической деятельностью, - «дипломатические агенты»). Кроме безусловного негатива, связанного с определенными ассоциациями у партнеров наших военных дипломатов, русская сторона от этого ничего не имела. Несмотря на неоднократные обращения по инстанции с просьбой принять более распространенное к этому времени наименование, вопрос так и оставался нерешенным. В 1911 г. российский министр иностранных дел пишет в адрес военного министра Сухомлинова: «Считаю нужным указать на то обстоятельство, что большинство наших дипломатических представителей высказалось за то, чтобы наши военные агенты именовались «военными атташе»... Не могу не признать полную основательность вышеприведенных соображений». Однако и на этот раз вопрос остался только на бумаге. Кстати, мало кому из других государств нравилось это название. Исключение составили Австро-Венгрия, Пруссия и на короткое время Германия. Россия рассталась с этим термином лишь в 1928 г.

Первоначально круг обязанностей военного атташе не был обширен. Вот, например, как его определяли в Петербурге: «Военные агенты содержатся за границей великими и некоторыми другими державами и имеют назначением доносить своему правительству о всех переменах в армии той державы, при которой они находятся. Россия имеет военных агентов в Берлине, Париже, Лондоне, Вене, Риме и Константинополе».

В 1880 г. военный министр граф Милютин впервые утверждает развернутую «Инструкцию военным агентам». В ней определялось, что на должность военного агента должны назначаться офицеры в звании полковника или генерал-майора, а помощников - полковника или подполковника. При этом присвоение очередных воинских званий военным агентам, которое по традиции проводилось в день Пасхи, подлежало обязательному согласованию с руководством Министерства иностранных дел и соответствующими послами. Что касается помощников ВАТ и ВМАТ, Россия первоначально имела их только в трех странах: Англии, Китае и Японии. В начале XX века, в связи с ростом технических достижений, на должности помощников ВАТ и ВМАТ стали назначать не только строевых офицеров, но и военных инженеров различных профилей.

Иногда на военных атташе возлагались задачи особой государственной важности, которые не доверялись даже послам. Успешно, с 1850 по 1914 гг. пользовались этим приемом по взаимной договоренности императоры России и Германии. Будучи выразителями мыслей своих монархов, военные атташе в этих странах могли выступать даже с политическими демаршами, что, по сути, входило в функции послов. Так, в своем письме от 6.06.1904 г. император Вильгельм II пишет Николаю II: «В качестве ВАТ я выбрал майора графа Лансдорфа, моего личного флигель-адъютанта. Я дал ему инструкцию, чтобы он считал себя исключительно состоящим при твоей особе, как это бывало во времена Николая I и Александра II. В своих донесениях он ответственен перед мной лично и ему раз и навсегда запрещено входить в сношения с кем-либо другим, будь то генеральный штаб, министерство иностранных дел или канцлер. Таким образом, ты можешь доверить ему какие угодно поручения, запрос или письмо для меня и пользоваться им в любом деле в качестве непосредственной связи между нами. Если бы ты пожелал прислать кого-нибудь из твоей свиты, кто бы пользовался твоим полным доверием, то я принял бы его с удовольствием, так как считаю крайне необходимым, чтобы во время серьезных событий ты мог бы в случае надобности возможно быстрее сноситься со мной». Николай II не преминул воспользоваться этим предложением, и по его указанию в Берлин был командирован «состоящим при особе Императора Германского Свиты Его Величества генерал-майор Татищев».

Накануне Первой мировой войны военный министр Сухомлинов утверждает новую инструкцию российским военным агентам. Она углубила и детализировала их обязанности с учетом особенностей отдельных стран и регионов, а также определила правила переписки, отчетности, финансирования, поведения в дипкорпусе, поездок по стране.

Широкомасштабная подготовка к предстоящему гигантскому столкновению враждующих государств и коалиций вовлекла в свой водоворот и военных дипломатов. По неоправданным причинам они, фактически, были отстранены в это время от их основополагающего призвания - всемерно вносить свой вклад в установление взаимного доверия и укрепление международной безопасности. Более того, прочно утвердившийся в Европе курс на всеобъемлющую милитаризацию настоятельно требовал от них зачастую далеко не дипломатических форм их деятельности. Шумные обличительные процессы по этому поводу следовали один за другим... В результате к военным дипломатам стали относиться крайне настороженно, а иногда и с открытой неприязнью, что не могло не отразиться на их авторитете и репутации.

На пороге становления аппаратов ВАТ непростым оказался вопрос налаживания рабочих взаимоотношений с гражданским составом своих посольств и миссий. В интересах общего дела военный атташе должен был уметь правильно наладить свои отношения, прежде всего, с послом. «Но если он видит,- как считал французский специалист по работе военных аппаратов Бовэ,- что его сотрудничество с ним не ладится, если скрытое несходство их характеров и малое уважение, проявляемое послом к его деятельности, сводят на нет его работу за границей, военный атташе должен доложить об этом министру обороны и просить, чтобы его отозвали». Некоторые страны (Германия, Испания, Франция, Англия, Италия) сразу же поставили работу своих военных атташе в прямое подчинение главам посольств и миссий и этим избежали на местах многих недоразумений. Другие (Австрия, Россия, Греция) полностью замкнули практическую деятельность ВАТ на соответствующие военные ведомства, оставив руководству посольств и миссий лишь общеорганизационные вопросы. Очевидно, что как первый, так и второй варианты имели свои преимущества и недостатки. В царской России, например, этот вопрос являлся предметом долгого и упорного противостояния Министерства обороны и Министерства иностранных дел, каждое из которых хотело подчинить эту службу себе. В результате, военным и гражданским дипломатам в одном посольстве нередко было трудно избежать возникновения разногласий и неувязок. Однако это было, конечно, не повсеместно. Вот, например, какую характеристику в 1911 г. дал убывающему военно-морскому атташе русский посол в Германии граф Остен Сакен: «Поспешаю первее всего выразить, что я не без сожаления отношусь к выбытию из состава подчиненного мне посольства капитана 2 ранга Долгорукого, пользовавшегося здесь прекрасным личным положением. Деятельность этого морского офицера в Берлине заслужила общее уважение благодаря его спокойному и в высшей степени тактичному отношению к своим обязанностям». Уместно привести также высказывание одного из авторитетов российской военно-дипломатической службы, генерал-майора Рябикова, который считал, что «Служба военного агента требует от него большого и живого ума, такта, острой наблюдательности, отличного общего и военного образования, большой работоспособности, отличного знания языка и страны, в которой он находится. Ему должна быть присуща безупречная личная жизнь, высокое чувство долга, неподкупная совесть, объективность в суждениях и заключениях, уживчивость, умение снискать к себе уважение и доверие».

Небезынтересно, что Российское Министерство иностранных дел, формулируя кодекс чести для своих сотрудников за рубежом, сопоставляло его с требованиями, которые предъявлялись к российским военнослужащим: «Служба по ведомству Министерства иностранных дел ставит особые требования в отношении чести и нравственного достоинства к чиновникам этого Министерства, из которых большая часть постоянно находится на виду зорко присматривающихся к ним иностранцев... Не менее чем от лиц, например, военного сословия или судей, от них должно требовать вполне незапятнанного имени и безупречной жизни».

Однако со стороны российского МИД были иногда и критические замечания в адрес Военного министерства по вопросу подбора кадров на военно-дипломатическую службу. Так, при аккредитации в августе 1909 г. подполковника В.П. Агапьева военным агентом в Бельгию и Голландию, глава Российской миссии докладывает министру иностранных дел: «Не имея ничего против назначения Агапьева, рад случаю высказать Вашему Превосходительству нижеследующие соображения чисто принципиального свойства: по моему глубокому убеждению, русский офицер только тогда сможет успешно выполнить возложенные на него обязанности, если будет помимо качеств толкового и знающего свое дело агента удовлетворять известным требованиям в смысле знания французского языка, внешнего такта и умения создать себе не только в специально военных сферах и среди лиц, с которыми ему приходится иметь сношения по службе, но и в местном обществе подобающие положения... Я позволяю высказать вышеизложенное потому, что при выборе своих агентов Военное министерство не всегда в достаточной мере с ним считалось к вящему ущербу их служебного и общественного положения, что создавало и для Императорской миссии подчас неприятные осложнения».

Иностранный военно-дипломатический корпус в столице России складывался постепенно. В числе первых официальных представителей были военные атташе от Австрии и Франции (1862 г.), Испании (1864 г.), Англии (1866 г.), Пруссии (1869 г.). Некоторым военным дипломатам Петербург настолько понравился, что они перекрыли все мыслимые сроки пребывания в этой должности. Так, военный атташе Клепш от Австро-Венгрии находился в Северной Пальмире около 20 лет, совершив при этом блестящую карьеру от капитана до фельдмаршал-лейтенанта. Не отставала от этой практики и Российская Империя. Военный агент граф Николай Ермолов, например, находился в Лондоне 25 лет, дослужившись до генерал-лейтенанта; генерал-майор свиты Его Величества Константин Вочак 15 лет был военным агентом в Китае; 12 лет в Швейцарии был военным агентом генерал-майор барон Григорий Розен; около 10 лет в этой должности в Австро-Венгрии был полковник Степан Воронин. Такое длительное пребывание офицеров в одной и той же стране по ряду известных причин приносило только вред. Так, назначенный в 1911 г. на должность военно-морского агента в Лондоне капитан 1 ранга Н.Г. Рейн докладывает в Главный морской штаб: «военный агент генерал Н.С. Ермолов для своего поста малоподвижен и с ленцой... Пользы какой-либо он мне принести не может по своей малой осведомленности и тяжести на подъем».

Чрезмерное по времени пребывание на должностях военных агентов материально обеспеченных офицеров русской армии отчасти объяснялось традиционно недостаточным финансированием этой службы. При подборе кадров для военных аппаратов неслучайно обращалось внимание на то, чтобы кандидаты были «обеспечены материально помимо службы». При такой постановке вопроса трудно было рассчитывать, что в российском военно-дипломатическом корпусе сосредотачивались бы наиболее достойные для этой службы офицеры. Нередко сюда попадали из престижных соображений и по высокой протекции представители состоятельных кругов российского общества (графы, князья, бароны), которые преследовали чисто свои корыстные интересы.

Однако утверждать, что денежное довольствие российских ВАГ носило символический характер, было бы несправедливо. В 80-х годах позапрошлого столетия в государствах I разряда (а всего было пять разрядов) военный агент России получал по должности в год 1 628 руб., столовых 4 342 руб., квартирных 1 500 руб. На содержание верховой лошади, канцелярии, приобретение газет и журналов выделялось 700 руб. Кроме того, ВАГ выделялись «разъездные деньги» (500 руб.) При назначении на должность и при отъезде из страны военному агенту выплачивалась также «курьерская дача», равная стоимости 3-х билетов первого класса для проезда по железной дороге или пароходе, плюс 500 червонцев ассигнациями.

К концу XIX века военные атташе прочно утверждаются в дипломатическом корпусе, неуклонно растет их количество. Так, Россия в 1898 г. в шести своих посольствах и двенадцати миссиях за рубежом имела 26 военных и военно-морских агентов. В свою очередь, в Петербурге в это же время находились 14 военных и военно-морских атташе от 10 государств. К России постепенно переходит первенство по числу аккредитованных за границей военных дипломатов. К 1903 г. русские военные агенты были аккредитованы во Франции, Англии, Германии, Турции, Румынии, Швеции, Дании и Норвегии, Китае, Швейцарии, Италии, США, Бельгии, Австро-Венгрии, Нидерландах, Греции, Японии, Корее, Сербии, Черногории; военно-морские агенты - во Франции, Германии, США, Англии, Японии, Турции, Дании, Голландии, Норвегии и Швеции.

Что касается военно-воздушных атташе (ВВАТ), то они появились в числе военных дипломатов только после Первой мировой войны, когда широкое развитие авиации, и особенно военной, предопределило их рождение. Первыми государствами, которые аккредитовали своих ВВАТ за рубежом, были США, Англия и Италия. Произошло это в 1920-1921 гг. Франция же решила отличиться: она возложила вопросы, касающиеся военной авиации, на своих военных и военно-морских атташе. Однако практика показала неоправданность этой затеи, и декретом от 12 января 1932 г., последовав примеру ведущих держав, Франция также учредила статус военно-воздушного атташе.

Особенно бурный рост численности аппаратов военных атташе отмечается перед Первой мировой войной. Небезынтересно, что в палате депутатов Франции в это время трижды ставится вопрос об их полном упразднении и столько же раз это предложение отклоняется, поскольку, как посчитали депутаты, «услуги, приносимые официальными военными представителями, превосходят неудобства, вызываемые их присутствием». К началу 1914 г. всего в 29 государствах мира было аккредитовано 214 военных и 85 военно-морских атташе. Наибольшее количество военных представителей за рубежом имели Россия (21 ВАГ и 10 ВМАГ) и США (23 ВАТ и 8 ВМАТ); за ними следовали: Германия (18 ВАТ и 7 ВМАТ), Англия (15 ВАТ и 11 ВМАТ), Франция (17 ВАТ и 7 ВМАТ), Италия (13 ВАТ и 5 ВМАТ), Япония (8 ВАТ и 8 ВМАТ), Австро-Венгрия (12 ВАТ и 4 ВМАТ).

Российская империя одной из первых осознала значимость, признала целесообразность и оценила перспективу учреждения института военных атташе, сравнительно быстро заняв в мире лидирующие позиции по внедрению в международные отношения военно-дипломатической службы.

Вспыхнувшая в 1914 г. война застает аппараты военных атташе враждующих государств в различной степени готовности. Часть из них с началом боевых действий была интернирована, и необходимо было принимать экстренные меры по налаживанию их работы с новых позиций.

После вступления в войну США (апрель 1917 г.) перевес стран Антанты в военном противоборстве стал очевиден. Германия и ее союзники вынуждены были перейти к стратегической обороне. А в Россию тем временем пришла Февральская, а затем и Октябрьская революция. Как и большинство других государственных институтов была разрушена существовавшая до этого российская военно-дипломатическая служба. Большинство ее специалистов растворились в организациях Антанты, Белой армии, часть из них перешла на службу Советам, другая бесследно пропала. Молодой Советской республике необходимо было начинать создавать свою военно-дипломатическую школу практически с нуля. Единственным военным атташе, откликнувшимся на призыв новой власти перейти на ее сторону, был ВАГ в Париже генерал-майор граф Алексей Игнатьев (прослуживший впоследствии в Советской армии до 1947 г. в звании генерал-лейтенанта).

После окончания Первой мировой войны, в соответствии с условиями мирных договоров, Германия, Австрия, Болгария и Венгрия не имели право направлять за границу своих военных атташе. Германия восстановила это право с 1 апреля 1933 г. Австрия последовала примеру Германии в 1934 г., а Болгария и Венгрия несколько раньше (в 1930 и 1927 гг. соответственно).

Постепенно количество военных дипломатов в мире вновь возрастает. Так в 1936 г. наибольшее число военных представителей при своих посольствах имели Франция (50 ВАТ, ВМАТ, ВВАТ), Англия (38), США (34), Италия (30), Япония (26), Германия (24). Всего в 41 стране было аккредитовано 255 военных, 78 военно-морских и 46 военно-воздушных атташе.

Первыми советскими военными дипломатами следует, очевидно, считать военного агента К. Вальтера и его помощника В. Липского, направленных 12 июля 1918 г. в Берлин в составе военной миссии. Однако этот военный аппарат просуществовал всего четыре месяца, поскольку Германия разорвала дипломатические отношения с Советской Россией.

В мае 1920 г. Реввоенсовет Республики принял решение об аккредитации ряда советских военных представительств при дипломатических миссиях за рубежом. Тогда же были утверждены «Положение о военных представительствах за границей» и «Инструкция военным представителям, посылаемым в иностранные государства». К концу 1921 г. такие представительства имелись в Литве, Латвии, Турции, Афганистане, Персии и Финляндии. В 1924 г. советские военные агенты назначаются также в Германию и Китай. К 1928 г. они уже были аккредитованы в 13 странах, а к 1936 г. - в 24.

В 1934-35 гг. советские военные аппараты за рубежом были пополнены военно-воздушными атташе, которые первоначально были аккредитованы в Англии, Франции и Италии. Однако в 1940 г. Наркомат обороны счел нецелесообразным иметь самостоятельные аппараты ВВАТ. Их упразднили, введя вместо них в аппараты военных атташе должность старшего помощника по ВВС (восстановление аппаратов ВВАТ было осуществлено в Советском Союзе уже после Великой Отечественной войны в 1950 г.).

Рост международных связей Советской республики по военной линии потребовал появления в сентябре 1926 г. в оргструктуре штаба РККА Отдела внешних сношений (ОВС), который осуществлял как руководство работой военных аппаратов за границей, так и поддержание связей с иностранными ВАТ в Москве. Первым начальником отдела был бригадный комиссар Станислав Будкевич. В марте 1929 г. начальником отдела назначается Ф.П. Судаков; в октябре 1930 г. его сменяет комдив Иван Ринк (ВАГ в Афганистане в 1924-1926 гг. и ВАТ в Японии в 1932-1937 гг.). В мае 1931 г. отдел возглавляет В.Т. Сухоруков, с июля 1933 г. - В.В. Смагин. В мае 1934 г. начальником отдела становится активный участник Гражданской войны, видный военачальник, первый советский ВАТ в Китае, затем ВАТ в Турции комкор Анатолий Геккер, награжденный тремя орденами Красного Знамени. После него должность начальника ОВС временно исполняет комбриг Ф.Г. Майцелик (февраль-ноябрь 1937 г.).

Среди советских военных атташе и советников были такие известные личности, как комкор М.А. Пуркаев (впоследствии генерал армии), комкор В.К. Путна, командарм 2 ранга А.И. Корк, А.И. Егоров (впоследствии начальник Генерального штаба РККА, Маршал Советского Союза), П.С. Рыбалко (впоследствии Маршал бронетанковых войск), флагман 1 ранга И.К. Кожанов, комкор В.М. Примаков, В.И. Чуйков (впоследствии Маршал Советского Союза), Н.Г. Кузнецов (впоследствии Адмирал Флота Советского Союза, Нарком ВМФ). Казалось, военно-дипломатическая служба молодой Республики начала свой разбег! Однако ее поджидала коварная опасность с совершенно неожиданной стороны... Жестокие репрессии, получившие массовый характер в 1937-1938 гг., обрушились и на ее кадры. Своим сокрушительным маховиком они разнесли в клочья все то положительное, что удалось по крупицам накопить основателям советской военно-дипломатической школы. А на пороге уже стояла грозная война с фашизмом. Надо было вновь налаживать работу военных аппаратов за рубежом, которая, лишившись наиболее опытных своих сотрудников, практически была парализована. К началу 1941 г. с большим трудом удалось заполнить в советских посольствах штаты 14 аппаратов ВАТ и 7 аппаратов ВМАТ. Именно эти сотрудники немало сделали для информирования руководства страны и командования Красной армии о военных приготовлениях и сроках нападения гитлеровской Германии на Советский Союз.

С началом Великой Отечественной войны прекратилась деятельность советских военных дипломатов в Германии, Финляндии, Венгрии, Италии и Румынии. Продолжили свою работу военные аппараты в США, Англии, Швеции, Японии, Китае, Иране и Турции. Создаются новые аппараты ВАТ в Канаде, Мексике, Аргентине. В Лондоне было два военных аппарата: один при посольстве СССР в Великобритании, другой - при иностранных представительствах временно находящихся в Англии правительствах Франции, Чехословакии, Польши и Норвегии.

В годы войны значительный объем работы по военным контактам с союзниками ведут наши заграничные военные миссии, которые подчинялись непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования через Генеральный штаб. Для руководства их деятельностью, а также работой с военными атташе в 1944 г. было сформировано Управление спецзаданий, которое возглавил генерал-лейтенант Н.В. Славин. Одним из его заместителей был полковник М.П. Кутузов, одновременно являвшийся начальником ОВС.

С окончанием войны и расформированием Управления спецзаданий Отдел внешних сношений вошел в структуру Министерства обороны. После этого ОВС возглавляли: генерал-лейтенант С.В. Соколов, генерал-лейтенант М.С. Маслов, генерал-майор В.А. Сидоров, генерал-лейтенант авиации С. Н. Соколов. Число военно-дипломатических представительств СССР за рубежом вновь начало неуклонно расти. Расширяется их география: в период с 1952 по 1957 гг были учреждены военные аппараты в Индии, Пакистане, Бирме, Египте, Сирии, Ливане, Эфиопии, Греции. К концу 60-х годов Советский Союз имел при своих посольствах 36 аппаратов ВАТ, 13 аппаратов ВМАТ и 5 аппаратов ВВАТ. В начале 80-х годов аппараты советских военных атташе были аккредитованы уже в 63 странах.

Что же представляет собой военно-дипломатическая служба сегодня? Какие изменения произошли в ней за последние годы? Что потребовало от военных дипломатов наше время? Поскольку эти вопросы затрагивают межгосударственные отношения, их прочность и надежность, они представляют, очевидно, не только узкопрофессиональный интерес.

Военно-дипломатическая работа, представляющая собой служебную деятельность высшего военного руководства и специально подготовленных для этого офицерских кадров как в центральном аппарате, так и за рубежом (ВАТ, ВМАТ, ВВАТ) перманентно направлена на выполнение целей и задач внешней политики государства. Важнейшими приоритетами для нее являются:

• установление доверия в межгосударственных отношениях;
• предотвращение в мировом сообществе вооруженных конфликтов, в случае же их возникновения - мирное урегулирование в самые сжатые сроки;
• укрепление стабильности и международной безопасности, а также развитие возможно тесных контактов между оборонными ведомствами суверенных государств.

Выделим отдельно ту высокую ответственность, которую несут военные дипломаты перед своей страной, участвуя в разработке ее военной доктрины.

Все перечисленные выше задачи военно-дипломатический корпус выполняет в тесном сотрудничестве с соответствующими департаментами Министерства иностранных дел. Основополагающим документом для всех дипломатов является Венская конвенция 1961 г. о дипломатических сношениях, в которой кодифицированы правовая база и основные направления их деятельности. Военные атташе и их помощники обязаны строго соблюдать положения этой конвенции, уважать законы и правила страны пребывания, не вмешиваться в ее внутренние дела.

Каждое государство заинтересовано в том, чтобы у зарубежных военных представителей сложилось цельное и достоверное представление о народе, и о вооруженных силах страны их пребывания. С этой целью страна аккредитации организует для военных дипломатов специальный комплекс мероприятий. Со своей стороны, аппараты военных атташе проводят разноплановую протокольно-представительскую работу. По своей активности и насыщенности она нисколько не уступает в настоящее время соответствующим мероприятиям департаментов МИД и посольств.

Сложившаяся за многие десятилетия организационная структура зарубежных военных аппаратов сохранилась и до наших дней, но не без некоторых изменений. Время потребовало ввести в их состав дополнительно должность атташе по вопросам обороны (АттВО). Ему вменяется осуществление прямых связей с высшим военным руководством страны пребывания. Одновременно АттВО рассматривают как старшего представителя из всех аккредитованных от данной страны военных дипломатов. В случае отсутствия такого высокопоставленного лица его функции выполняет один из ВАТ, ВМАТ или ВВАТ. Вооруженные силы СССР направили своего первого АттВО (в звании генерал-майора) в 1988 г. в Соединенные Штаты Америки. Он был назначен в Вашингтон по личной просьбе министра обороны США в преддверии широких советско-американских контактов по военной линии.

По-прежнему для аккредитации военных атташе некоторые страны требуют получения предварительного агремана (согласия). Делается это, как правило, на взаимной основе. Видимо эта практика - разумная и ее следует всячески поддерживать, не относясь к ней формально. Кроме знаков уважения, агреман дает вновь прибывающему военному дипломату своеобразный аккредитив доверия, выражает готовность страны его пребывания активно сотрудничать с ним по различным аспектам двусторонних отношений в военной области.

Пожалуй, главное, что отличает в наше время военные аппараты - это их широкая география и многочисленность. В мире насчитывается сейчас более 220 суверенных государств и примерно половина из них аккредитует при своих посольствах военных представителей. Устойчивые дипломатические отношения между странами, как свидетельствует практика, выстраиваются с непременным наличием между ними соответствующих связей по военной линии.

В начале 1991 г. иностранный военно-дипломатический корпус в Москве был одним из самых крупных в мире: 59 стран направили сюда своих ВАТ, ВМАТ и ВВАТ. Много это или мало? Для сравнения назовем: в Вашингтоне в это же время 80 стран имели военные аппараты при своих посольствах, в Париже - 72, Лондоне - 70, Бонне - 62, Риме - 51, Оттаве - 52, Пекине - 44, Стамбуле - 35, Токио - 24, Гааге - 32, Буэнос-Айресе - 21, Аммане - 30. После распада СССР и образования ряда новых государств число военно-дипломатических представительств в мире заметно увеличилось. Так, по состоянию на середину 2004 г. в Российской Федерации были аккредитованы военные дипломаты от 83 стран. В свою очередь, российские военные атташе находились за рубежом в 107 государствах, причем достигнутый уровень сохраняется и сегодня. Налицо, таким образом, устойчивое стремление мирового сообщества поднять реноме и востребованность военных дипломатов, достигших в начале XXI века самой высокой отметки за всю свою историю. В связи с этим напрашивается вопрос: не пришло ли время серьезно подумать о том, как этот крупный контингент высокопрофессиональных специалистов в области всемирной дипломатии консолидировано использовать в интересах укрепления международного доверия и стабильности на планете? Думается, разговор на эту тему уже не за горами. Тем более что мир настоятельно требует более эффективного использования всего имеющегося в его распоряжении интеллектуального потенциала для поиска цивилизованных методов решения нарастающих в нем острых противоречий и современных угроз.

Заметной особенностью наших дней в военно-дипломатической деятельности является большая загруженность аппаратов ВАТ по обеспечению связей и контактов по военной линии. Начав бурный рост в период всеобщей разрядки напряженности, они вышли на видное место во внешней политике государств, стали одним из ее необходимых атрибутов. Активный обмен визитами различных военных делегаций по планам двусторонних связей предоставляет аппаратам военных атташе дополнительные возможности для более близкого знакомства с вооруженными силами страны пребывания, расширяют их кругозор. Логика тут проста: чем больше таких визитов, тем более компетентными в военной политике данной страны становятся военные атташе, тем больше у них появляются возможностей для выполнения своих высоких обязанностей по укреплению доверия и взаимопонимания.

Немаловажное значение в развитии добрососедских отношений имеет также уровень иностранного военного представительства: кто конкретно и в каком воинском звании возглавляет аппараты АттВО, ВАТ, ВМАТ и ВВАТ. Бесспорно, что по этому показателю можно судить о многом. В 2004 г., например, список иностранных атташе по вопросам обороны, военных, военно-морских и военно-воздушных атташе, аккредитованных в Российской Федерации, включал в себя 25 генералов, 4 адмирала, 61 полковника и 6 капитанов 1 ранга. Внушителен был также и состав российских АттВО, ВАТ, ВМАТ и ВВАТ за рубежом: 13 генералов, 4 адмирала, 87 полковников и 17 капитанов 1 ранга. Статистика свидетельствует, что военно-дипломатическая служба рассматривается как высоко престижная. После окончания работы за рубежом военные атташе занимают высокие должности в войсках и центральных органах вооруженных сил, а некоторые из них назначаются послами и на видные государственные посты.

Важное место в военно-дипломатической деятельности Российской Федерации занимает Управление внешних сношений (УВС), являющееся одним из структурных подразделений Министерства обороны. В функции УВС МО РФ входят:

• планирование и проведение мероприятий по внешним связям Министерства обороны с армиями зарубежных стран;
• руководство деятельностью аппаратов атташе по вопросам обороны, военных, военно-морских и военно-воздушных атташе при посольствах РФ за рубежом;
• участие во всех значимых переговорах с иностранными военными представителями по вопросам установления и развития отношений по военной линии; поддержание повседневной связи с аппаратами военных атташе иностранных государств, аккредитованных в Москве;
• работа с различными иностранными военными представителями в соответствии с международными обязательствами.

В рамках осуществления указанных функций УВС организует официальные и рабочие визиты высшего военного руководства и различных делегаций по линии Министерства обороны, Генерального штаба, а также видов Вооруженных сил; обеспечивает прием в Российской Федерации иностранных военных представителей и делегаций по планам двусторонних связей; проводит различные мероприятия для иностранного военно-дипломатического корпуса в Москве; осуществляет подготовку офицеров российской военно-дипломатической службы перед отъездом в страны их аккредитации. Для выполнения возложенных на Управление задач оно имеет соответствующую организационную структуру. После преобразования Отдела внешних сношений в Управление внешних сношений его начальниками последовательно были: генерал-лейтенант Г.А. Борисов, контр-адмирал В.Ж. Хужоков, генерал-лейтенант В.Н. Пронин, генерал-майор В.И. Столбунов, контр-адмирал А.Д. Негреев, генерал-лейтенант А.И. Мазуркевич. В настоящее время Управление возглавляет генерал-лейтенант В.Б. Федоров.

Одним из важных участков деятельности военных дипломатов в конце 90-х годов стало их привлечение в качестве наблюдателей на войсковые учения по уведомляемой деятельности в соответствии с Соглашением по мерам укрепления доверия и безопасности в Европе. Обратимся к цифрам. Только за период с 1987 по 1990 гг. в Советском Союзе было проведено 15 крупных учений Вооруженных сил, на которые приглашались иностранные представители. Указанные учения посетило около 600 наблюдателей от 26 государств. Значительная часть из них были военные атташе или их помощники. Видимо правильно, что страны-участницы ОБСЕ стремились полагаться в этом деле главным образом на своих компетентных офицеров из аппаратов АттВО, ВАТ, ВМАТ и ВВАТ. Последние обязаны были информировать свое командование, государственное руководство, что проводимое в стране их пребывания крупное войсковое или флотское учение не следует рассматривать как скрытую подготовку вооруженных сил данной страны к агрессии. Наблюдателям представлялась также возможность личного общения с участниками учений, что приближало военных атташе и их аппараты к выполнению главной их обязанности по укреплению взаимопонимания между народами и их армиями. Практическая реализация подписанного в рамках ОБСЕ Заключительного Акта послужила весомым вкладом в разрядку международной напряженности, помогла размыть образ вездесущего врага. Путь к мирному преодолению, казалось бы, неразрешимых противоречий был открыт.

Но всему этому предшествовала изнурительная холодная война, ярко продемонстрировавшая огромный накал напряженности во взаимоотношениях, прежде всего, супердержав. Яростное многолетнее противостояние двух враждебных военно-политических блоков не могло не отразиться на деятельности дипломатов в погонах. Работа военных аппаратов в эти годы характеризовалась узкой направленностью, а предоставленные им Венской конвенцией широкие возможности были скованы.

Наступившая после такого застоя в международных отношениях «перестройка» в Советском Союзе вызвала необыкновенно оживленные контакты между Востоком и Западом, и, особенно, между военными ведомствами. Советский Союз, как бы, распахнул себя. В доказательство своего миролюбия, он открыл полный доступ к тому, что еще вчера было «за семью печатями». Сотни иностранных военных и других представителей посетили наши важнейшие военные объекты и оборонные предприятия, познакомились с новейшими образцами боевой техники и оружия. Состоялись тысячи встреч и бесед на самых различных уровнях. Внешние связи МО СССР всецело были направлены на то, чтобы максимально способствовать успеху политического диалога, достигшего в это время во взаимоотношениях сторон самой высокой планки. Пришло ощущение, что разрушительному антагонизму пришел долгожданный конец. Устранение многолетней жесткой борьбы между двумя могущественными альянсами вселило надежду, что жить на планете в условиях доверия - это реально, и что необходимо сообща постоянно трудиться в этом направлении, ни в коем случае не приостанавливать этот процесс, всемерно наращивая и углубляя его. Неоспорима при этом заслуга работников военно-дипломатической службы, внесших в этот период огромный вклад в прекращение гонки вооружений и наведения мостов в международных отношениях.

Однако принципы недоверия, в цепких руках которых мы находились в годы холодной войны, к сожалению, продолжают еще действовать. Со всей очевидностью об этом свидетельствует негасимое стремление Североатлантического блока во главе с США окружить Россию своими военными базами. Складывается впечатление, что нашу страну по-прежнему в чем-то «недопонимают». Стойкий «дамский» интерес к ее оборонительному щиту нисколько не ослабевает, сохраняясь и по сей день. Возможно, это просто инерция, порожденная длительным периодом враждебности, и она, в конце концов, благодаря провозглашенному партнерству, затухнет? Во всяком случае, миролюбивая Россия вправе получить объективную оценку происходящего, в том числе и от военных дипломатов.

Созданный в мае 2002 г. Совет Россия-НАТО в поисках баланса интересов и позитивных шагов навстречу друг другу только в текущем году проведет в рамках этой организации около 150 различных мероприятий. Что и говорить, размахнулись хорошо. Однако, судя по отсутствию в Брюсселе радикальных инициатив и знаковых подвижек, диалог в этом Совете не затронул пока краеугольных основ ожидаемого сотрудничества. К тому же, побудительные мотивы бурного расширения состава блока, с одновременным наращиванием его военного потенциала, скажем откровенно, весьма неубедительны как для российской общественности, так и для ее военного истеблишмента. Не может также не вызывать озабоченности и планируемое размещение в странах Восточной Европы так называемого третьего передового района ПРО США. Остается надеяться, что члены НАТО (особенно Старого Света) отдают себе полный отчет в том, насколько высоки здесь ставки и насколько непозволительны шаги, настойчиво толкающие заявленных партнеров к формированию в центре Европы атмосферы напряженности и хорошо знакомой нам гонки вооружений.

У военных дипломатов по-прежнему немало работы и в такой представительной международной организации, как ОБСЕ. Этот форум имеет много прошлых заслуг и необходимо сделать все для того, чтобы «дух Хельсинки» сохранился бы здесь в полном объеме. Принятый же в последние годы в Венской штаб-квартире курс на совершенно необоснованное фрагментарное исключение из повестки дня ОБСЕ злободневных вопросов по военной проблематике ведет не только к потере ее авторитета, но и крайне негативно отражается на полноценности ее деятельности. Не вызывает сомнений, что назревшая реформа ОБСЕ, очевидно, внесет соответствующие коррективы в ее работу, в том числе и в области европейской коллективной безопасности.

К весомым рычагам воздействия на мировую стабильность и урегулирование вооруженных конфликтов следовало бы отнести и такую важную структуру в Организации Объединенных Наций, как Военно-Штабной Комитет при Совете Безопасности (ВШК). Не располагая должной энергетикой, ВШК, к большому сожалению, никак не может набрать определенных ему уставом ООН оборотов, продолжая оставаться не «на слуху». Тем временем, значимость этого комитета, к работе которого военные дипломаты имеют самое прямое отношение, возрастает в разы, и было бы большой ошибкой не замечать этого.

Поступательно укрепляет свои позиции Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), в которую входят сейчас уже 7 стран: Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Доказав свою дееспособность, ОДКБ уверенно выходит за рамки первоначально обозначенных обязательств. Международный авторитет этой организации растет на глазах. Ширятся ее связи с влиятельными международными организациями, заинтересованными в установлении стабильности в Центральной Азии и на европейской части СНГ. Уверенность подписантов договора в выбранном курсе и его долгосрочной стратегии подкрепляются уже конкретными достижениями. Складывающаяся вокруг ОДКБ благоприятная обстановка предоставляет военным дипломатам большое поле деятельности и упускать ее, видимо, не следует.

Одной из самых сложных и тревожных проблем для мирового сообщества по-прежнему остается ближневосточный кризис. Более полувека в этом регионе не удается найти приемлемую для остро враждующих сторон формулу мирного сосуществования. Стойкое противоборство и постоянная напряженность между ними время от времени выливаются в вооруженные столкновения, свидетельствуя о вулканическом характере конфликта. Все больше становится очевидным также и то, что эта «перезревшая» проблема не может быть решена силовыми методами, включая угрозу применения здесь всесокрушающего оружия. Следовательно, выход только один - всеобъемлющие переговоры.

Бесконфликтным мир, очевидно, существовать не может. В нем постоянно возникали и возникают различные коллизии. За свою долгую историю человечество накопило немало способов бескровного выхода из, порою, крайне запутанных взрывоопасных ситуаций. Этому всегда способствовала мирная дипломатия с ее безмерным потенциалом. Противоборствующим сторонам необходимо глубоко осознать, что XXI век, в котором мы уже сталкиваемся с судьбоносными для нашей планеты проблемами, угрозами и вызовами, должен быть ничем иным, как веком терпимого диалога и торжества дипломатии.

Являясь одним из универсальных и гибких инструментов внешней политики, военно-дипломатическая служба (ВДС) в новых реалиях обязана вносить в установление стабильности на планете свою весомую лепту. Прибавим к этому, что, она заключает в себе много потенциальных возможностей, которые предстоит еще раскрыть и эффективно использовать для всего мирового сообщества. Разумеется, неуместно при этом ни преувеличивать, ни преуменьшать ее значение.

В кратком обзоре всесторонне обрисовать деятельность военно-дипломатической службы, института военных атташе - задача непосильная. Все изложенное выше, является лишь скромной попыткой в самом сжатом виде показать исторический путь ВДС, а также наметившиеся в последние годы общие тенденции ее дальнейшего развития. А может, это скорее приглашение к обстоятельному разговору о ней?..